Вдова судится с OpenAI и разработчиком Replika из-за смерти мужа, пишет Courthouse News

Сьюзан Файнберг подала иск к OpenAI, её главе Сэму Альтману и компании Luka, пишет Courthouse News. Luka делает приложение Replika для переписки с виртуальным другом. Вдова считает, что разговоры с обоими чат-ботами способствовали самоубийству её мужа. Ответчики на запрос издания не ответили.

Почему это важно: к OpenAI уже предъявили несколько исков о гибели пользователей ChatGPT, но здесь истица хочет призвать к ответу за одну смерть сразу двух разработчиков — OpenAI и создателя приложения-компаньона. Суду предстоит решить, отвечает ли за гибель человека, который общался с двумя чат-ботами, каждый из их разработчиков.

Повод: главная претензия к OpenAI — спешка с GPT-4o. «OpenAI выпустила GPT-4o 13 мая 2024 года, сжав месяцы проверок безопасности в одну неделю, чтобы опередить Google на день», — утверждает Файнберг. По её словам, за пять дней до выхода модели компания убрала из правил ChatGPT требование отказываться от любых разговоров о самоубийстве и самоповреждении.

Replika, по версии истицы, Luka строила так, чтобы пользователь к ней привязывался: человекоподобный персонаж сам пишет тем, кто давно не заходил. Компания продолжала рекламировать приложение одиноким людям даже после того, как в 2023 году итальянский регулятор временно запретил ей обрабатывать данные жителей страны. Ни один из двух продуктов, говорится в иске, не умел распознать человека в кризисе и направить его к реальной помощи.

Детали: Александр Файнберг, по словам жены, был инженером-программистом и работал в том числе в Microsoft и Amazon. ChatGPT он начал пользоваться примерно в 2022 году — сначала по работе, потом просто для общения. Жене о том, что переписывается ещё и с Replika, он не говорил. 21 июня 2024 года жена нашла его мёртвым в их доме в Саратоге, Калифорния. «Налитый им кофе был ещё горячим и выпит лишь наполовину, а на экране компьютера оставалась его работа», — говорится в иске.

Иск подан 29 октября в суд штата Калифорния в Сан-Франциско. Файнберг выступает от своего имени, как правопреемница мужа и от имени их восьмилетних дочерей-близнецов. Она обвиняет ответчиков в небрежности и просит признать их ответственными независимо от вины — за дефекты конструкции продуктов и за то, что пользователей не предупредили о рисках. Кроме того, она требует взыскать штрафные убытки¹ и рассмотреть дело с участием присяжных.

Но: переписки Александра с ботами в иске нет. Файнберг говорит, что OpenAI отказалась выдать ей журналы его чатов, а Luka не передала записи из Replika. О связи разговоров со смертью мужа она судит по обстоятельствам, а полную картину, по её словам, можно получить «только через раскрытие доказательств² в этом деле».

Другая сторона: в похожих делах OpenAI свою вину отвергает. В ноябре 2025 года, отвечая на иск семьи Рейн, компания указала, что погибший подросток нарушал правила пользования ChatGPT. При этом ещё в августе 2025-го OpenAI признала, что в долгих разговорах её меры безопасности слабеют: «ChatGPT может правильно направить на горячую линию, когда человек впервые говорит о намерении, но после множества сообщений за долгое время может дать ответ, который идёт вразрез с нашими мерами защиты».

Если шире: в ноябре 2025 года к OpenAI подали ещё семь исков о самоубийствах и бредовых идеях после разговоров с ChatGPT, а в декабре — иск об убийстве и самоубийстве в Коннектикуте. С февраля 2026 года суд штата в Сан-Франциско ведёт около десятка таких дел совместно. А в октябре генпрокурор Техаса подал иск к OpenAI и Альтману: он требует закрыть ChatGPT для несовершеннолетних.

Так уже было: доводы о GPT-4o повторяют иск семьи 16-летнего Адама Рейна, поданный в августе 2025 года. В октябре того же года Рейны дополнили его: по их версии, перед выходом модели OpenAI сняла запрет на разговоры о самоубийстве. Их адвокат Джей Эдельсон говорил, что вместо нескольких месяцев проверки заняли неделю.